Яблоко.

Осень.
Шкатулка, в которой он хранил свои бумаги и дневники. Да мы просто обязаны открыть ее!
Но теми инструментами, которые имелись у детей, невозможно было открыть крышку. Вскоре они бросили это занятие, и Джулиан взял ее с собой.
— Дома откроем, — сказал он. В голосе его чувствовалось некоторое волнение. — Возьмем
молоток или еще что-нибудь и как-нибудь откроем. Ну, Джордж, вот это настоящая находка!
Дети почувствовали, что они теперь в самом деле обладают какой-то тайной. Было ли что-нибудь в ящике? Если да, то что же? Им поскорее захотелось вернуться домой и открыть его!
Поднявшись по старому железному трапу, они вышли на палубу.
Едва оказавшись наверху, ребята увидели, что, кроме них, затонувшее судно, поднятое штормом со дна моря, обнаружили и другие, и осень, и яблоко!
— О Боже! Уже многие рыболовные судна обнаружили его! — крикнул Джулиан, видя вокруг рыбацкие лодки, подплывшие к кораблю, насколько только было возможно. Рыбаки смотрели на корабль в изумлении. Увидев на палубе детей, они стали громко кричать, приветствуя их:
— Эй, вы там! Что это за корабль?
— Это старое затонувшее судно! — крикнул им Джулиан. — Его выбросило вчера во время шторма!
— Не говори им больше ничего, — сердито оборвала его Джордж. — Это мой корабль. Я не хочу, чтобы здесь появились зеваки!

Не угадали.

Не угадали. Не сложилось. Не вышло. У меня на моей душе знойное жаркое засушливое лето, у нее как это не странно на душе остановилась прошедшая уже холодная вьюжная студеная зима Она дождется, ох, она дождется когда внутри меня поселится мрачная, слезливая осень, надоедливая осень, вот тогда и она оттает, тогда зацветет ее душа. Но будет уже поздно, большому сожалению поздновато для всего. Она будет в чарующей бурлящей, мятущейся весне, перейдет в весну, а я буду уже в тоскливой холодной, прохладной осени, незавидная перспектива. Опять что-то у нас с ней не сложится, опять что-то не срастется. И так всегда и случается и так постоянно. Будто бы и не для нас моей любимой на этом свете.